Едва он сунул влажный нос в открышуюся щель, как уткнулся в белую брючину здоровенного санитара. Тот как раз выходил покурить.

— Пшел отсюда! — послышался раскат грома и Димка получил мощный пендель в район хвоста. Такой мощный, что бедный мальчишка пролетел рыжей торпедой метра три, никак не меньше.

Шмякнулся на землю пузом, не успев подставить лапы. Конечно, превратись он не в щенка а в кота, результат падения был бы иным. Но сейчас Димка пребольно ушиб все внутреннности; встал, покачиваясь. Сделал несколько шажков в тень кустарника и упал на прохладную траву. Внутри все ныло и болело. И Димка тихонько заскулил. Боль стала утихать, глаза сами собой закрылись и Димка задремал. Он время от времени встряхивался и внимательно глядел на дверь, чтобы не пропустить выходящих оттуда родителей.

Подступил голод. Яичница, съеденная наспех утром, очевидно осталась внутри его человеческого тела. Надо было добыть еду.

Стараясь не упускать из виду входную дверь «приемного покоя» , Димка стал слоняться по больничному двору, принюхиваясь к запахам. Обнаружил под деревом кусок засохшей булки и тут же сжевал его. Ничего вкусней ему еще есть не приходилось!..

Какая-то тетка вышла из больницы, подошла к обочине и вытряхнула на траву остатки курицы — наверное, кто-то из родственников не доел. Посвистела Димке и пошла дальше, по своим делам.

Димка стрелой подбежал к столь вовремя подвернувшейся трапезе.

Но как ни велика была скорость, он все же опоздал...

Невесть откуда взявшийся огромный черный пес дворянской породы преградил ему путь. Он стоял, оскалив зубы и утробно рыча. Пес низко пригнул голову, на загривке топорщилась шерсть.

— ГР-Р-Р-азоррррву!!.. — послышалось Димке в том рычании.

Димка остановился в нерешительности. Его нынешний рост не шел ни в какое сравнение с ростом нежданного врага. Давид и Голиаф, ни дать ни взять.